Большинство людей не затрудняет себя разысканием истины и склонно усваивать готовые взгляды. 

Фукидид, древнегреческий историк

Сравнивая события на Украине и конец периода перестройки в СССР с последующим переходом от социалистической формации к капиталистической, поневоле поражаешься очевидному сходству. Это сходство на памяти старшего поколения, которое отчетливо помнит наши «тогдашние» события. И сейчас, когда с российской стороны раздается справедливая критика некоторых моментов украинской действительности поневоле задаешься вопросом: «А что было в СССР в конце социалистического периода развития? Разве у нас это было по-другому?». Да и сейчас, вместе с заявлениями о недопустимости некоторых проектов украинского руководства, мы видим их аналогии в российском информационном поле предназначенным для простого «пипла».

Фальсификация истории. Сейчас в России постоянно говорится о недопустимости фальсификации истории на Украине, но мы видим у нас в России ярчайшие примеры такой фальсификации. Примерами являются масс-медийное обеспечение Ельцин-центра, описанное Н.С. Михалковым в его авторской программе «Бесагон», а также постоянное присутствие в телеэфире мастера фальсификации истории Н. Сванидзэ с его «разоблачениями» советского периода.

Разрушение памятников

Другая аналогия – это разрушение памятников совместной с Россией истории на Украине. А у нас? Разве активные действия перестройщиков в СССР не начинались с одобренной руководством сноса памятника Дзержинскому в Москве под окнами министерства внутренних дел кучкой оголтелых «желтых революционеров»? И до сих пор из уст теледиктора говорится об издевательстве над очередным памятником Ленина, Сталина или других советских лидеров с нескрываемым сарказмом. Всем своим видом такой диктор показывает, что это, мол, делать можно или даже нужно, оправдывая свои «тридцать серебряников».

Переименование

Наше масс- медиа постоянно критикует переименование улиц и площадей на Украине. Таким образом, украинские лидеры стараются стереть из народной памяти сотни лет совместной жизни и, тем более, памятных названий советского периода, тем самым показывая свое усердие и прилежность западным «денежным мешкам» для получения новых кредитов. Но ведь тем же самым занимались в свое время и наши заядлые «желтые революционеры». Найдите в Москве хоть одну улицу или площадь, названную в честь героев советского периода. Исключение составляет метро «Войковская» выдержавшая с честью многочисленные наскоки «перестройщиков». Слава богу, у нас в Кисловодске, как и во многих периферийных российских городах, не пошли «на поводу» у этих максималистов, хотя такие тенденции со стороны некоторых журналистов наблюдались и у нас. Даже милицию в полицию переименовали, (и на Украине и, в свое время, в России) чтобы «все было как у наших «западных партнеров»». Как бы говорили: «Смотрите, ведь у нас все так же как у вас. Мы с вами одной крови». По научному такая отвратительная унизительная позиция называется потерей идентичности (потерей суверенитета). От нее до развала страны — один шаг.

859798_original

«Невинные жертвы»

Вспомним о невинных жертвах во время Майдана. Дело было представлено так, как будто государственные правоохранительные силы, по указке Януковича расстреливают безоружных митингующих. Как выяснилось впоследствии, эту провокацию подготовили будущие бенефициары, а в то время руководители смуты, по указке западных кукловодов. Это их снайперы расстреливали народ, для того, чтобы свалить все на действующую власть, тем самым компрометируя ее. Самым первым аналогичным приемом, которому бешено рукоплескали все, в то время советские, «перестройщики», были события в Прибалтике по «взятию «восставшим народом» телебашни. Те же фальшивые провокационные выстрелы по народу. Российским аналогом «невинных жертв «восставшего народа»» является случайная гибель молодого человека, который попал под колеса бронетранспортера. Этот случай был подхвачен и растиражирован окружением Ельцина и представлен в качестве «жертвы коммунистического режима».

Мифы

Существует мнение, что история любой страны в большой степени состоит из мифов, которые являются изложением фактов в субъективной эмоциональной призме их собственного видения. Причем очень часто на мнение историка оказывает существенное влияние идеологический и политический заказ властных структур. Мифы бывают черные и белые. Белые мифы нужны для поддержки патриотизма граждан, ощущения их значимости и сопричастности к великому. Белые мифы в большой степени определяют смысл их существования. Черные мифы используют оппозиционеры существующему режиму, для его дезавуирования, или для того, чтобы опорочить историю другой страны, другого исторического времени. Желтая революция на Украине для подкрепления своей шаткой идентичности использовала среди прочих два мифа – один черный (для умаления значимости России) – это миф о «голодоморе» и светлый (для акцентирования собственного величия) о древности и основательности существования своих предков – «этноса «укры», от которых, якобы, и произошла Украина. Но мы видим аналогичное «мифотворчество» и в конце советского периода. Оппозиционеры советскому режиму в качестве белого мифа выбрали «евроцентризм», когда в общественное сознание в России внедряется совеpшенно мистифициpованная каpтина «миpовой цивилизации», куда, якобы, России необходимо «веpнуться». Не будем останавливаться на критике такой парадигмы, поскольку она довольно тщательно разбирается в книге С.Г. Кара – Мурзы – «Манипуляция сознанием». Нам, в рамках этой статьи, важен лишь факт такой мистификации. В качестве одного из черных мифов была выбрана утрированная картина тирании оппозиционеров в СССР (в СССР попирают «гражданские свободы»), давно осужденная коммунистической партией. На щит был поднят Солженицын со своим произведением «Архипелаг Гулаг». Впрочем, после осуществления буржуазного переворота его скоро сняли со щита, как и многих других «пламенных либеральных контрреволюционеров».

Поскольку с подачи российских СМИ мы считаем, что то, что произошло на Украине надо квалифицировать как цветную (желтую, оранжевую и т.д.) революцию, то на основании сделанных выше аналогий можно констатировать, что в Советском Союзе в начале девяностых годов также произошла цветная революция. В связи с этой констатацией можно поставить следующие вопросы: Чем характеризуется цветная революция, что ее отличает от революции не цветной? А также имеется ли риск для России повторения событий начала девяностых годов? Для ответа на эти вопросы мы воспользуемся докладом доктора исторических наук Вардана Эрнестовиач Багдасаряна «Мировая революция? Актуальные вызовы грядущей трансформации», сделанным им на научно-экспертной сессии Центра научной политической мысли и идеологии 8 июня 2016 года.

революция

Проблема исторических революций подверглась в последнее время историографической ревизии. На уровне историко-культурного стандарта, базового документа для школьного исторического образования, Октябрьская и Февральская революции оказались объединены понятием единой российской революции. Идеологические их различия не были взяты во внимание. И вот уже революции прошлого подверстываются под тип современных «цветных революций». Внедряется мысль о подобии цветных и социальных революций.

На фоне серии «цветных революций», представляющих собой в действительности не революции, а вариант войн нового типа, собственно, революции оказываются сведены в общественном обсуждении к технологиям борьбы за власть. Они воспринимаются как нечто безусловно негативное. Майдан и Тахрир смешиваются с Великой Французской и Великой Октябрьской революциями.

«Цветные революции» отличаются от революций социальных тем, что движущей силой в них являются не широкие народные массы, а элитаристские группы общества. Это группы встроенные в глобализационные процессы и выступающие носителями идеологии западнической глобализации. Цветные революции отличаются и от революций национально-освободительных тем, что направлены не на национальное освобождение, а на десуверенизацию национальных государств. В результате их осуществления устанавливалась или усиливалась модель внешнего управления. За всеми без исключения цветными революция обнаруживалась непременно американская политическая режиссура. Социальные революции имеют принципиально иную природу. Они есть исторически непременное условие развития.

Развитие — это не рост. Если рост предполагает некий монотонный процесс, то развитие — смену парадигм. Развитие требует изменение качественных характеристик системы. И инструментом осуществления этих качественных изменений, смены парадигм как раз и выступает революция. В этом смысле можно говорить, к примеру, о христианской революции, посредством которой осуществился переход от античной модели жизнеустройства к средневековой. Сегодня мир находится в состоянии системного кризиса. И тема революции, как выхода из возникшего тупика, вновь находится в актуальной повестке.

Россию ждет революция. Вопрос заключается в том, какой будет эта революция. Пока выстраивается логика революции «цветной».

«Цветная революция» в России программируется логикой того исторического тренда, в рамках которого осуществляется ее развитие три последние десятилетия. Существовал альтернативный западному миру советский проект. Попытки его устранения военным путем не увенчались успехом. Разрабатываются новые технологии борьбы с российской (тогда советской) государственностью, акцентированные на подмене общественных ценностей и поражении коллективного сознания. Такая тактика борьбы привела к успеху. На каком-то этапе принимается идея встраивания в западную мир-систему. «Перестройка» явилась рубежом, задающим западнический тренд развития страны. Позднесоветская элита принимает идеологию западничества. В 1991 г. происходит первая «цветная революция», следствием которой было принятие курса инкорпорации России в западноцентричную мир-систему. По мере этой инкорпорированности российское государство лишалось своих суверенных потенциалов.

революция

В классических социальных революциях революционная часть народа атакует режим, борется с властью. Возникает контрэлита, которая ведет массы на революционную борьбу. В результате революции происходит не только смена модели жизнеустройства, но и смена элит.

«Цветные революции» осуществляются иначе. Главным внутренним субъектом их реализации оказывается сама властная элита. Во время «цветных революций» элита не низвергается. Она остается прежней. В результате произошедшей трансформации могут поменяться лишь персоналии на первых креслах.

Неправильная идентификация акторов «цветной революции» и технологического арсенала революционных сил может дорого обойтись государству. Назывались фамилии Сахарова, Солженицына, Орлова, Гинзбурга. Реально в процессе крушения СССР диссиденты не сыграли сколько бы то значимой роли. Основным актором стали представители партийной элиты. Главный противник, таким образом, не был своевременно обнаружен, а диссиденты оказались лишь отвлекающей мишенью.

В большинстве случаев к власти в результате «цветных революций» приходили фигуры, входившие и прежде в обойму политического истэблишмента. Ряд пришедших на революционной волне «новых» лидеров представляет когорта бывших высокопоставленных чиновников и лиц «ближнего круга»: Б.Н. Ельцин — бывший первый секретарь МГК КПСС, член ЦК (Россия), В.А. Ющенко — бывший премьер-министр, П.А.Порошенко — бывший министр экономического развития и торговли, бывший министр иностранных дел (оба Украина), М.Н. Саакашвили — бывший министр юстиции (Грузия), К.С. Бакиев — бывший премьер-министр (Киргизия),

Исходя из этого ряда, потенциальных лидеров «цветной революции» в России следует искать не среди протестующих манифестантов, а в бюрократических креслах высшей власти.

Если «цветная революция» запрограммирована системой, то и противостоять ей возможно исключительно системным образом. Но смена системы сама по себе и есть революция. Значит, речь может идти о двух различных революционных перспективах. Одна — десуверенизационная, приводящая в итоге к геополитическому распаду страны. Вторая — ресуверенизационная, соотносимая с идеологией национального освобождения. Консервация существующей системы российского жизнеустройства — бесперспективна ввиду ее нежизнеспособности. Пройдет некоторое время, и она с неизбежностью будет заменена. Принципиальный вопрос сегодня уже не в том, способна ли она сохраниться, а в существе замены. Сценариев такой замены три. Первый — «оранжевая революция», вариант новой либерализации. Второй — «коричневая революция», вариант построение националистического государства. Обе эти сценарные версии «цветной революции» могут лишь стать ускорителем геополитической гибели. Остается третий вариант революции — национально-освободительной.

Только при этом- третьем- варианте Россия возвращается на цивилизационно идентичные рельсы развития.

Национально-освободительная революция имеет больше шансов противостоять «цветной революции», чем власть. В ее основе лежат не деньги, и не административное принуждение, а приверженность революционной идеологии. Это понижает, в сравнении с властью, зависимость революционных сил от материальных финансовых обстоятельств. Победить социальную, национально-освободительную революцию только через перекрытие каналов финансирования не получится. Она оказывается, в этом отношении, менее уязвима, чем силы власти, или силы «цветной революции». Социальную революцию гораздо труднее организовать, чем «цветную революцию» и тем более, чем провластное движение. Но если она уже находится в динамической развертке, то и остановить ее принципиально сложнее. Идея, завладевшая массами, преодолевает любые преграды и побивает все остальное. «Цветная революция» объективно побеждает инерционную власть. Но социальная, национально-освободительная революция способна победить и власть, и «цветную революцию».

 

С.А. Раткин

Предыдущая статьяВ Кисловодске очистили от мусора территорию вокруг Дома Реброва
Следующая статьяЧто будет с оздоровлением нации?

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, введите ваш комментарий!
пожалуйста, введите ваше имя здесь